• Земную жизнь пройдя до половины,
    Я очутился в сумрачном лесу,
    Утратив правый путь во тьме долины


    Ну а чего греха то таить…
    Большинство доступных развлечений этого мира я опробовал.
    В тюрьме посидел, недолго правда, всего три месяца, зато в исполнительной. И в спецкорпусе. Знающий поймет.
    В психушке побывал, правда на первом этаже только.
    В травматологии бывал регулярно. Из двух легких у меня теперь полтора — пневмоторакс, не вовремя диагностированный. Флюорография для меня теперь это шоу, хоть зрителей приглашай.
    Страну повидал от Кронштадта до Владивостока, и от Мурманска до Астрахани. Как способом военным, так и гражданским. Спасибо стране и газпрому.
    Баб всяких… И черных и белых и рыжых. Толстых и тонких, молодых и зрелых. Лысой бабы ни разу не было и девственницы тоже, но об этом я совсем не жалею. Зато была как-то баба совсем без сисек. Совсем. Но баба. Первичные признаки проверил лично. Она у меня в ту же ночь увела кошелек с зарплатой и дверь за собой не закрыла. С тех пор деньги ношу в карманах, когда они есть.
    Ну и что еще надо для счастья?
    Мама у меня человек души простой, артистка литературного театра имени пушкина. Как только узнала диагноз, в тот же день все папе и выложила. Саркома — самая милосердная разновидность рака. Через три месяца папы не стало. Иные мучаются годами, мучая всех своих родственников.
    За две недели до смерти он мне сказал:
    — Пойдем, курнем.
    Курили мы зимой в туалете, это летом на балконе. Я тогда сел на край ванной, папа уселся на крышку унитаза. Marlboro не предлагал, у него свои сигареты. Прима без фильтра в пачке из плохого картона, овальные сигареты. Никакими силами нельзя было заставить перейти папу на другие сигареты.

    А для счастья надо было вот что.
    Я вовремя не продлил страховку, думаю, ну что там, пару дней (недель, месяцев…).
    Очень сильно в тот день болела голова, выпил каких-то таблеток, спасибо Семенычу, посоветовал. Семеныч ипохондрик старый и опытный, знает толк в таблетках, и запас у него всегда есть, но он не знает толк в тонкостях управления автомобилем. Так я и догнал на пешеходном переходе кастомный мотоцикл исходной марки HONDA GOLD WING. Реакции не хватило.
    Страховки не было, так что пришлось договариваться на месте, без привлечения ментов. Один я и три мотоцикла с четырьмя суровыми байкерами. Мотоциклы были красивые.
    Я продал машину, взял на работе кредит, теперь пять лет за майфун работать буду, и все планы с любимой девушкой накрылись медным тазом. Или алюминиевым, а то и вообще железным. Впрочем, фигня это все. Кредиты, бабы…

    Прикурили, затянулись, он мне протягивает дешевенький портсигар, позолоченный, со встроенной зажигалкой. Говорит:
    — Мне уж он теперь не пригодится, держи.
    У меня глаза сухие, рука не дрогнула, когда я его взял. Губы прошептали спасибо, но звука никакого не получилось. Хотелось выть как последней собаке на самую последнюю луну. Через две недели папа умер.
    На крышке портсигара были большие, выпуклые буквы — HONDA. Позолота так себе, а буквы из истинного серебра. Так то вот. И зажигалка всегда зажигалась, топливо в ней не кончилось даже за девять лет
    .
    Прошло девять лет.
    Я ни разу не открывал портсигар, помню слова папы — будет плохо, открой.
    Мне не было так плохо все эти годы, но теперь я решил его открыть.
    Достаю из самого дальнего угла кладовки картонную коробку, покрытую слоем пыли. Пальцем рисую букву Х, прежде чем открыть, и еще две магические руны. Так меня предупредили. Открываю коробку и вот он, портсигар. Беру его в руки, а в голове гаденькая мысль. Вдруг там лежит ключ от банковской ячейки? Или хотя бы пачка иностранной валюты.
    Открываю, а там…
    Не ключ — пачка.
    Пачка из плохого картона, овальные сигареты Прима, без фильтра.
    Я открываю пачку, достаю измятую сигарету, закуриваю.
    Дым поднимается вверх, и значит я прав.
    Все в мире фигня, кроме пчел.
    Мне стало хорошо и спокойно. Впервые за последний месяц. Сижу, курю…
    Спасибо, пап.

  • Я знал где ее искать, всего то пройти между двух холмов и спустится в долину.
    Зеленого цвета поляна и в середине ее черного цвета пятно.
    — Вот ты где спряталась…
    Сажусь напротив, ну здравствуй.
    — А почему ты […]

  • Скрипнула дверь, вхожу, выключаю верхний свет, горит только настольная лампа зеленым светом.
    В окно старое дерево беззвучно грозит своей веткой.
    Пахнет свежевыглаженными пеленками и покоем.
    Сажусь на край […]

  • да уж

  • Бог в остервенении рвал и метал, не в силах справиться с пациентом.
    — Ты хочешь счастья?! — бог решил наконец успокоиться.
    — А кто ж его не хочет? — мирно сказал пациент.
    — А хватит ли у тебя ног, штобы дойти […]

  • Профиль домовой был успешно обновлен 2 года, 11 месяцев назад

  • Время остановилось.
    Бог зашел в спальню, правой, мертвящей,  рукой отцепил от крюка люстры висящее в петле тело, похлопал его по макушке левой, живительной ладонью, (тем временем спрятав за спину правую, мертвящую, от греха подальше), и сказал:
    — Ты это, не борзел бы, штоли, пошли на кухню.
    Тело очнулось, почесало шею с красными следами от веревки, и сказало сиплым голосом:
    — Ы?!!!
    — Термодинамику нарушаешь, — сказал бог, усаживаясь за стол, и доставая из заднего кармана джинсов модели LEVI’S 501 бутылку столичной.
    — Cадись уже, щаз все объясню.
    Ошалевшее тело послушно уселось напротив бога, бог разлил столичную по пыльным рюмкам, выпили не чокаясь, бог крякнул, занюхал рукавом.
    — Рюмки у тебя пыльные,не любишь ты алкоголь — поморщился бог, — Ну вот подумай, зима пришла, люди греют московскую область теплом своих тел, а ты че удумал? Вот сдохнешь ты, и кто знает, может быть тепла именно твоего тела не хватит тому бомжу, который сейчас спит на улице, но гений игры на сексофоне, и у которого завтра кастинг у брайана ино, приехавшего на половину дня в москву, на который он, благодаря тебе замерзнет, но не попадет… А?
    Тело молчало, таращило глаза, чесалось и сидело напротив бога, не понимая сложной грамматической конструкции.
    — Вот зачем тебе твоя жизнь? — упростил диалог бог, разливая по второй.
    Оглядев скудный стол, бог сотворил себе соленый, настоящий бочковой огурец, потом глянув на тело, сотворил второй, не бочковой, а простой маринованый, протянул его телу.
    — Ко мне медведи приходили, — хрипло сказало тело, недрогнувшей рукой принимая огурец, а второй рукой поднимая рюмку, — Невидимые, а вчера хоккеисты.
    — Ну и што? — бог смачно хрустел бочковым огурцом, — Кайфы мешать не надо, прописная истина, выпил, а потом небось кактус съел, а?
    Тело сморщилось.
    — Так они в шлемах были, — шепотом сказало оно, оглядываясь, — И с клюшками, но без коньков, а кактус то без колючек, нежный такой пейотль, чего его не сьесть то? Раз уж не было ничего…
    Тело застенчиво глянуло на бога и откусило огурец.
    Тем временем волшебным образом открылась форточка и ветер мгновенно проветрил всю кухню, огляделся и улетел обратно, не попрощавшись.
    — Ну, бог троицу любит, — умиротворенно сказал бог, вдыхая свежий, морозный воздух с удовольствием, — Пусть летает, у него дел много и все хорошие, давай по третьей, а ты смотри мне!
    Бог вальяжно развалился на убогом стуле, а третью разливать подобострастно бросилось постепенно оживающее тело.
    Налили, выпили, закусили.
    Тем временем смеркалось.
    — Ну я пошел, — сказал бог, глянув в окно, — А ты помни, што вся ценность твоей жизни в том тепле, которое вырабатывает твое тело, нагревая московскую область, и больше ни в чем.
    Тело невольно бросило взгляд на бутылку столичной, в которой оставалось еще почти треть первоначального объема.
    — Допивай, — щедро сказал бог, открывая дверь квартиры и выходя на площадку.
    Тело перебирало ногами у входа в квартиру от избытка чувств, не зная куда себя деть в предвкушении.
    — А ты девай себя обратно в хату, допей столичную, и спать, — озвучил желания тела бог, — И больше бывай на улице! Свежий воздух полезен для здоровья, да и там разность температур между твоим телом и московской областью выше, а значит эффективность теплообмена больше и твоя полезность соответственно тоже.
    Бог правой, мертвящей, рукой вызвал лифт, левой, живительной, помахал телу на прощание, вошел в лифт, закрылись двери и лифт, унося в себе бога, вознесся в небо.
    А тело окончательно стало живым.
    Время снова пошло.

  • Чувство вещества

    ощущаете ли вы всю глубину земли под своими ногами? до самого ее центра.
    со всеми кротами и червяками, копошащимися в ней, и могилами умерших людей.
    сквозь асфальт, бетон и метро.

    Чувство вещества

  • а давай залезем вечером на самый верх башни федерации, усядемся на краю крыши, свесим ноги в бездну, и будем выковыривать друг у друга казявки из носа) а вокруг нас будут гореть разные огоньки на значительном расстоянии…

  • Свет

    Я приехала сюда побыть в тишине, побродить по знакомым местам, полюбоваться тихой водой, небом, соснами. Вечером пошла к озеру, от пляжа по тропинке в лес. Вон высохшее дерево, как скульптура на фоне воды. Недалеко от берега полулежит человек, что-то прихлебывает из пластиковой бутылки. Пьяный? Да неважно, я здесь не из-за нег…[Читать далее]

  • Миниатюра— Ты не смотри, что у меня такие глаза большие. — сказала Девочка.

    Толстый Мальчик послушно отвернулся и не стал смотреть.
    Некоторое время они старательно сидели на краю песочницы.
    Ситуация Девочке не […]

  • Человек без лица

    Актеры на сцене всегда носят грим и костюмы, чтобы играть ту или иную роль. Так и в жизни: одежда людей, женская косметика – отражают нашу роль. Мы все играем. А оказавшись не в том костюме и не с тем гримом, пугаемся, чувствуем себя неуютно, словно актер, не успевший загримироваться для спектакля. И мало кто решается выйти на сц…[Читать далее]

  • Просебя

    Утро начинается со взгляда в окно, на питерские крыши, на небо, распахнутое над ними, на чаек, распластанных в нём. Утро приходит отражёнными звуками пролегающих вокруг и внизу улиц,

    Просебя

  • Жидкий ключ

    Замочная скважина пропускающая лучи света. Все мы ключи. Идеально подходим к двери, которая открывается в мир никому неизвестный. На протяжении всей жизни нас крутит рука в дверном замке. Для владельца же руки все это происходит всего за секунду.

    http://orxan1984.multijournal.ru

  • Без души

    Душа у кошки черная. Без намеков на некий мистический смысл и элементы оккультных обрядов. Теплый черный накаляканный клубок кошкиной души. Сквозь темный хлам горят две жаркие искорки.

    http://face-of-time.multijournal.ru/2012/12/01/bez-dushi/

  • понедельник.
    — А каков твой идеал женщины?
    — Ну а я тебе разве не говорил?
    Полумрак пахнет недавней любовью, столбик пепла на сигарете готов упасть.
    — Рыжая, худенькая, с маленькой грудью, глаза зеленые, в […]

  • alison опубликована новая запись Свет на сайте alison 3 года, 4 месяца назад

    Я приехала сюда побыть в тишине, побродить по знакомым местам, полюбоваться тихой водой, небом, соснами. Вечером пошла к озеру, от пляжа по тропинке в лес. Вон высохшее дерево, как скульптура на фоне воды. Недалеко от берега полулежит человек, что-то прихлебывает из пластиковой бутылки. Пьяный? Да неважно, я здесь не из-за него. Прохожу мимо, спускаюсь к воде, дышу влагой – хорошо!

    «Ищете пустоту? Не ищите, она везде». Ого! Это он сказал или что-то в моей голове? Гулять почему-то расхотелось. Я желала уединения. Решила идти в другую сторону, там тоже красиво и тихо.

    — Девушка, не уходите, поговорите со мной.

    Ну вот еще, зачем мне это нужно. Я уже сделала несколько шагов прочь и тут в сознании мягко зазвучало: «Не сопротивляйся. Все идет так, как должно. Доверься течению». И я повернула обратно. Присела на корточки недалеко от парня.

    — Мне не хочется разговаривать.

    — А я не могу напиться. Меня Егор зовут, — протянул руку.

    Рука грязная, но так подана навстречу, будто в ней его сердце. И я даю свою. Без колебаний. Хорошее рукопожатие. Простое и искреннее.

    — Вы творческий человек, это видно. Что Вы творите?

    — Да всё. Не знаю. Раньше я писала, всякое. Два года молчала. А теперь перечитала и… Я уже по-другому вижу. Многое. Прежнее осталось позади.

    — У Вас… у тебя в глазах печаль. Можно ведь на «ты»?

    — Да как угодно. Печали нет, просто тихо.

    — Нехорошо к человеку на «Вы» обращаться, это отдаляет. Мне и так одиноко.

    — В одиночестве можно найти многое. Это прекрасно.

    — Одиночество страшно.

    — Не-ет. Страшно посмотреть на себя. Принять. Я это проходила. Если любишь себя, не страшно. Мне нравится уединение.

    — Я приехал сюда разобраться в себе.

    — А зачем тогда напиваться? Разве можно что-то увидеть, притупляя чувства?

    — А ты гуляла когда-нибудь вокруг озера? – он резко меняет тему.

    — Нет.

    — Если не боишься, можем обойти. Это полтора часа.

    Смотрю на часы.

    — Полтора часа – это много. Я на ужин опоздаю.

    — Что ты хочешь там съесть? Или тебе надо поприсутствовать?

    Голода я не ощущаю, и понимаю, что он прав, что это просто отговорка, придумывать которую нет никаких причин. Поднимаюсь:

    — Пойдем.

    — Что, правда? – он подхватывается так резво, как ребенок, которому предложили конфету, и с легким недоверием переспрашивает: — Пойдем вокруг озера?

    — Да.

    — Ты не бойся, я тебя не обижу. Просто мне нужна компания.

    Я молча иду рядом с ним, внутренне улыбаясь. Во мне нет никакого беспокойства, напротив, я чувствую в этом парне что-то такое неподдельное, искреннее, простое, что мне становится радостно и легко. Налет усталости, что я привезла с собой, медленно стирается.

    — Раньше здесь гнездились лебеди, — рассказывает мой спутник. – Я эти места с детства знаю. Ты сможешь по бревну пройти?

    — Наверное.

    Вот и само бревно, точнее, три, через болото. Я прохожу по ним, парень следует за мной по пятам, будто готовится поймать меня в случае падения. Он внимателен и заботлив:

    — Бери правее, тут берег осыпается. Главное – ничего никогда не бойся. В лесу нечего бояться. Как ты любишь и понимаешь лес, так и он с тобой обходится.

    — Я только клещей боюсь. Ну и змей.

    — Да нет тут никаких клещей.

    Мы уже на другом берегу. Небольшая поляна, поваленное дерево.

    — Посидим?

    — Давай.

    Он достает бутылку, прихлебывает, засовывает обратно во внутренний карман куртки. Я сажусь и подставляю лицо заходящему солнцу. Он присаживается рядом, закуривает, в который уж раз повторяет:

    — Ты не бойся, я тебе ничего не сделаю, у меня свои женщины, свои проблемы, свои заморочки в голове.

    Я молча улыбаюсь, закрываю глаза, чувствую тепло солнечных лучей на щеках. Внутри тихо так, безмятежно. Он продолжает:

    — Я просто устал от одиночества.

    — Не бойся одиночества, — я обращаю лицо к небу, — мы все связаны Любовью. Все-все, весь огромный мир. Просто не все это чувствуют и могут увидеть. Но никто не покинут, и к тебе приходит то, что нужно.

    — Ну да. У меня вот две женщины, я не знаю, как выбрать.

    — А не надо выбирать. Послушай сердце. Оно знает. Ты просто встречаешь человека и понимаешь – вот она, Любовь.

    — Как понимаешь?

    — Ну как тут объяснишь. Ты просто знаешь, вот и все.

    — У меня так никогда не было.

    — Может, еще не было. Сначала полюби себя.

    — Я себя люблю.

    — Нет. Я, конечно, не знаю, но вряд ли.

    — Я много грешил.

    — Слушай, если ты считаешь, если всем сердцем чувствуешь, что делаешь не то и не так, просто перестань. Ты всегда можешь все изменить.

    — Многие люди меня не простят.

    — С этим ты ничего не сделаешь. Прости себя сам. Ты только подумай: жизнь – такой длинный путь, разве можно пройти его и ни разу не ошибиться? Просто осознай свои ошибки, прости себя и иди дальше. Оставь это позади. На чувстве вины ничего не построишь.

    Я гляжу на этого парня и чувствую, как он раскрывается, будто цветок. Мне видно его внутреннее сияние, похожее на лучи солнца, пробивающиеся сквозь щели дощатой двери. И это так красиво, так невинно, так искренне. Я увидала чудо – свет человеческой души.

    Он поднимается, подает мне руку, и мы идем дальше. Углубляемся в лес. Он вдруг исчезает где-то в стороне, возвращается с полной пригоршней черники, сыплет мне в ладони. Я ем темные ягоды, невероятно вкусные ягоды, принесенные мне в дар от всего сердца, от его распахнутого сердца, я чувствую это всем существом.

    Мы выходим еще на одну поляну, открывающую прекрасный вид на ту сторону. Егор показывает мне:

    — Видишь, откуда мы пришли? Вон пляж, видишь?

    — Вижу.

    — Я уже давно не хожу на пляж.

    — Почему?

    — Да я весь в мастях! Сидел, понимаешь? Смотри, — расстегивает куртку, поднимает майку, обнажая татуированный торс, — и на ногах тоже, показать?

    — Не надо.

    — Вот так. Не люблю, когда люди смотрят. Вор я, — говорит с нажимом и бьет сам себя по рукам.

    — Ты не вор. Ты украл – это то, что ты сделал, а не то, кем ты являешься. А внутри ты – чистая душа.

    — Ну да, чистая душа с синими коленями. Расписными.

    — Да! Она у каждого такая, чистая. Изначально. Душу ничем не испортишь и не запачкаешь. Просто сверху навалено всякого хлама, залито, закрыто, забыто. Освободись от него, ты все можешь изменить. В любой момент.

    — Ты такая… сильная… пойдем дальше?

    — Пойдем.

    Остаток пути мы проходим быстро. Парня пошатывает, видно, догнал хмель от выпитого. Заходим в деревню, останавливаемся у деревянного дома, он открывает калитку, оборачивается. Я проходить не собираюсь.

    — Уходишь?

    — Да, мне пора, — протягиваю руку, — спасибо за прогулку.

    — Береги себя, — тихо говорит он, жмет мою руку, неожиданно прикасается к ней губами и отпускает. — В тебе такая сила…

    Иду прочь, не оборачиваясь, внутри тепло и покой.  Сила? Это любовь во мне, чистая ты душа, Любовь, которая всех нас соединяет.

    IMG_4053

     

     

     

  • Миниатюра

    Жизнь складывается по разному, но я не теряю надежды, что когда нибудь встречу настоящего Мастера, не важно где, в психушке, или в подземном переходе площади трех вокзалов.
    И он спросит меня, закусывая рюмку […]

  • Миниатюра

    Езык был юн и розов, и как всякий юный и розовый, он стремился познавать окружающий его мир. Поэтому часто высовывался изо рта, и жадно оглядывался вокруг, пока громовой голос с неба:
    — А ну немедленно […]

  • Загрузите еще