• maslennikoff оставлен комментарий на запись Фрагмент на сайте Тексты Паузы Ракурсы 3 года, 5 месяцев назад

    В ответ на:maslennikoff опубликована новая запись Фрагмент на сайте Тексты Паузы Ракурсы Гудки кораблей перебивают аромат только что сваренного кофе. Двор-колодец наполнен этими прохладными йодистыми звуками до краёв, д […] Посмотреть

    ага

  • maslennikoff опубликована новая запись Фрагмент на сайте Тексты Паузы Ракурсы 3 года, 5 месяцев назад

    Гудки кораблей перебивают аромат только что сваренного кофе. Двор-колодец наполнен этими прохладными йодистыми звуками до краёв, до блестящих оцинковкой крыш. И сеет ли дождь, и светит ли солнце, пенится ли туч закатных терпкое вино, и, пусты ли мои карманы, или, напротив, — беспочвенными ли кажутся сегодня тревоги о дне грядущем, — всё это лишь фон, лишь подмалёвок для требовательной и тугой радости, приходящей с моря в город. Даже фаянс начинает звучать ей в унисон, а что уж говорить о душах…

  • maslennikoff опубликована новая запись Фрагмент на сайте Тексты Паузы Ракурсы 3 года, 6 месяцев назад

    Окна уже не «можно открывать», а открывать надо. И солнце уже вторую неделю по утрам бликует со ската крыши соседнего флигеля. И чайки вернулись на утреннее небо. Сдаётся, что чайки – это единственные перелётные […]

  • maslennikoff опубликована новая запись Просебя на сайте Тексты Паузы Ракурсы 3 года, 6 месяцев назад

    Утро начинается со взгляда в окно, на питерские крыши, на небо, распахнутое над ними, на чаек, распластанных в нём. Утро приходит отражёнными звуками пролегающих вокруг и внизу улиц, запахом близкой и большой воды. И утро – оно всегда само по себе, как, впрочем, и любой другой шанс, выпавший тебе. И утро – оно вне контекста. Как вне контекста и утренние мысли. Поэтому они и не суетливы, и даже неподвижны, — да, да, — именно так, — все утренние мысли неподвижны, как гранитные плиты мокрых набережных. Любые утренние мысли равны в своей неподвижности – мысли о блаженной прохладе чистых простыней, — мысли, в которых тактильного много настолько, что почти не остаётся места для формулировок; уже абсолютно лишённые предметности мысли о вчерашней вечерней усталости ; и утренние мысли о сексе ничего не предполагают настолько же, насколько ничего не определяют и утренние мысли о хлебе насущном. Всё ещё вне контекста. Просто крыши. Просто небо. Просто чайки. Просто мысли.

    Я скучаю по безделью, по затяжному, как обложной дождь, пробуждению, по благостному ощущению права на именно такое пробуждение. Скучаю по неторопливым глоткам первого утреннего кофе, настолько неторопливым, что кофе успевает остыть, пока я доберусь до половины бокала. Скучаю по неосмысленному перелистыванию страниц случайно оказавшейся под рукой книги. По долгим взглядам в окно, куда я перевожу взгляд, оторвавшись от ничего не говорящих мне строк и абзацев — и, — бог весть о чём я думаю тогда, глядя в окно, мне потом никогда не удавалось вспомнить этих неторопливых утренних мыслей, и поэтому, видимо, эти мысли всегда о чём-то приятном. И, наверное, я скучаю именно об этом.

    По утрам память выкидывает коленца наиболее изощрённо. Как вывезет чего-нибудь этакое, — так впору бывает только руками развести: «И откуда что берётся?». Впрочем, и возрасту, если он выражен, хоть мало-мальски значимым числом, тоже надо отдать должное, — худо-бедно, но он наделяет нас опытом отстранения. В том числе и отстранения от себя. С годами мы научаемся при необходимости смотреть на себя со стороны, — пусть даже как на неприятного, но абсолютно не значимого для нас героя не нашего романа. Смещаем фокус. Тем и спасаемся. А крепкий кофе закрасит оптимизмом последние вопиющие детали (не потому ли я люблю его пить не из чашек-напёрстков, а большими бокалами?). Утренняя гимнастика души.  И начинаем осмыслять новые ракурсы, находить в них место для себя, втискивать себя в сегодня. * А сегодня – дождь. После недели жары, жары, ставшей за последние годы уже нормой для середины мая, наконец-то самый настоящий питерский дождь.  Я люблю просыпаться под его шум. Состояние какой-то ничем не мотивированной, растворённой в теле радости, остаётся на целый день. (И даже выстрелы памяти в такие дни уходят в «молоко»). Дождь. Зонты, разнообразие их цветов и размеров, шуршание струй по листве, смягчённые дождевой ретушью перспективы улиц .  И плацы проблем задёрнуты влажным тюлем. И мокрые наряды, — о!- (но это стоит отдельного вечернего разговора в начале февраля). Звуки шагов по мокрым тротуарам. Мне всегда казалось, что шаги под дождём, шаги по упавшему дождю, таят в своём звучании что-то от «шагов в вечность». Правда, что бы это услышать, ни в коем случае нельзя торопиться. И насчёт «шпилек» я не уверен. Впрочем, последнее наблюдение, возможно, и весьма субъективно.

    А дни, бывает, тянутся. Иные вообще кажутся бесконечными, как зимняя бессонная ночь в плацкартном вагоне, — чужие мысли, шаги, чужие слова и чужое молчание.

    вечер тихо роняет свои лепестки сиреневые спицы иллюзий вяжут из тонкой пряжи полуденные слова приходят посмотрятся в зеркала и тают паром над чашкой с крепким кофе ничто не вечно в такие вечера ничто в такие вечера не хочет быть вечным

    Вечер, пожалуй,  –  это само Время, которому надоело валять дурака, подстраиваясь под нас, под наши заботы и планы, и вечерами оно само не прочь подурачится над нами. К ночи эти забавы ему, как правило, надоедают, и тогда, порой,  под занавес, оно материализует наши собственные тени…

    • Это как особое племя — люди дождя. Будто дождь — тайна, известная только им, отличительный знак сообщников, символ проникновения в глубину теней